Перегляд матеріалу Таблиця оцінок
Культура / Видавнича справа та література

Медиапокалипсис: как выглядят СМИ в новейших антиутопиях

Марина Мойнiхан, фрілансер

Что хуже – империя фейков или фактчекинговый тоталитаризм? Почему омлет и селфи-палку придумали фашисты? Каково будет журналистам очнуться в мире без интернета? На эти и другие вопросы отвечают современные сатирики и фантасты, между делом вскрывая главные грехи современной медийной и digital-индустрии.

В 2016 году мир изменился, и дело не только в приходе к власти Дональда Трампа, бесчинствах российских хакеров и тренде «дрон в каждый дом». Изменился медиаландшафт, который транслирует нам картину мира: развлекательные СМИ, раньше лишь заигрывавшие с серьезной журналистикой, стали номинироваться на Пулитцеровскую премию, Facebook начал сдаваться под натиском фейковых новостей, а граница между блогингом и новостями окончательно размылась.

Главными героями антиутопий, выходящих из печати в наши дни, все чаще становятся журналисты и CEO техно-стартапов. Кстати, они же зачастую и пишут антиутопии

На новую цифровую реальность оперативно отреагировали фантасты: последние год-полтора стали особенно урожайными для жанра диджитал-дистопии. Главными героями антиутопий, выходящих из печати в наши дни, становятся уже не робкие госслужащие и чересчур человечные андроиды: все чаще в таких книгах идет речь о журналистах и CEO технологических стартапов. Кстати, эти же люди зачастую и пишут антиутопии, и Украина – не исключение: в прошлом году вышел постапокалиптический роман «Стена» корреспондента ТСН Андрея Цаплиенко. Экс-пиарщица Google Джессика Пауэлл написала сатирическую повесть «Большой разрыв» о темной стороне Кремниевой долины (и выложила в свободный доступ), а журналист Huffington Post и медиаменеджер Джонатан Гринберг опубликовал прямолинейный триллер о диктатуре Трампа «Америка 2034».

«Телекритика» решила поинтересоваться, каким видят наше медиа-будущее современные писатели. Какова роль журналистики и соцсетей в дивном новом мире? Будут ли фейки поощряться или наказываться? Давайте разберемся на конкретных примерах – пока еще из области фантастики.

Зачем нужна «полиция объективности»?

Современные фантасты прекрасно осознают опасность фейков, но еще большую угрозу видят в «тотальной объективности». Всерьез гнаться за универсальным детектором лжи может лишь подростковая литература – что и делает один из релизов 2018 года в жанре young adult, роман Уилла Макинтоша «Будущее без брехни». Его герои живут в Соединенных Штатах, где к власти пришел американский вариант Путина по фамилии Витник – он показательно занимается спортом и чуть ли не летает с аистами. Юные герои сокрушаются, что зрители популярного канала News America верят в постановочные кадры с 69-летним президентом-марафонцем, но не верят в школьные репортажи об учителях, совращающих учеников. Они решают создать детектор лжи под рабочим названием Truth App и вместе с журналистами-повстанцами поднимают бунт за все хорошее и против всего плохого.

Антиутопии для тех, кто постарше, подходят к теме fake news без максимализма. Авторов вроде Бена Уинтерса интересует, куда может завести борьба с фейками, превратившаяся в самоцель. Уинтерс начинал карьеру с романов в жанре «литературного кроссовера» – книг «Разум и чувства и гады морские» и «Андроид Каренина». Позже он обратился к теме апокалипсиса в детективной трилогии о полицейском, расследующем убийство за полгода до фатального столкновения Земли с астероидом. Наконец, в январе вышел его новый роман «Золотой штат» (Golden State) о псевдоутопическом обществе, сформировавшемся на территории бывшей Калифорнии.

В романе Бена Уинтерса «Золотой штат» даже у фактчекеров есть фактчекеры

В «Золотом штате» запрещена ложь в любом виде. Главный герой Ласло Ратешич (знаем-знаем, вы еще к Такеши Ковачу не привыкли) служит в «Спекулятивной полиции», которая борется с теми, кто совершает преступления против правды. Он является одним из немногих избранных, которым позволено ради общего блага отступать от объективности и задаваться вопросом «а что было бы, если?..» Как и остальные жители «Золотого штата», он читает лишь газету «Доверенная власть». Ее радикально объективные статьи «полагаются на расшифровщиков, архивариусов и библиотекарей Вечного Протокола, собирателей данных, фактчекеров и их фактчекеров, а также Утвержденных Экспертов».

Похоже, именно так выглядит мир, где к власти пришли «вочдоги» – и начали злоупотреблять привилегированным доступом ко лжи и фантазиям. Бен Уинтерс не скрывает презрения к действующему президенту США и даже выступил редактором проекта Slate под названием Trump Story Project, для которого ряд писателей создали рассказы о будущем в «эру Трампа». «Золотой штат», по-видимому, является радикальной фантазией на ту же тему. Кто, как не Трамп, сделал оппозиционные медиа синонимом Fake News? В представлении Уинтерса медиа-пуризм, продиктованный корыстными побуждениями, вполне может превратиться в диктатуру.

«Журналистика балканизирована», – писал Ник Харкауэй в 2012 году, а пять лет спустя превратил эти мысли в роман

Похожую идею «абсолютной прозрачности» взял за основу постмодернист Ник Харкауэй (сын короля шпионских детективов Джона Ле Карре) в своем романе «Гномон» (2017). В нем искусственный интеллект под названием Свидетель может «просвечивать» мысли граждан даже после их смерти. Еще в 2012 году Харкауэй написал нехудожественную книгу «Слепой гигант» о том, как цифровая среда формирует современное общество. «Журналистика балканизирована – есть остатки старых медиа, где те, кто платит за рекламу, представляют факты в выгодном для себя ракурсе; есть блогеры, чьи мнения невозможно отделить от правды; есть непроверенная информация, нативная реклама (infomercials) и откровенная пропаганда нефтяных компаний, требующих права на бурение по всему миру», – пишет он.

По мнению писателя, вместо того, чтобы убаюкивать зрителя потоком бесполезной информации, лента новостей навязывает ему тревогу и чувство вины. «Телевидение было плохо само по себе, но теперь каждая соцсеть взваливает на нас ленту со всплывающими окнами политических трансляций, дебатами и мнениями о локальных и глобальных проблемах, которые якобы непосредственно влияют на нашу жизнь. Они пытаются убедить зрителя, что он виновен в принятии решений – даже тех, которые не одобряет. На нас возлагается обязательство: ознакомиться со всей имеющейся информацией и действовать».

Роман «Гномон» по сути является новеллизацией этих же мыслей, обновленных в ожидании Брексита. Ведь за читающим мысли ИИ в книге стоит не авторитарный Старший Брат, а своего рода insta-демократия: даже самые незначительные решения принимаются всеобщим голосованием граждан. Сам по себе «Гномон» скорее является метароманом по заветам Борхеса, чем корпоративной антиутопией – но он отлично передает иллюзию ответственности и контроля, которую создают соцсети и СМИ, параллельно собирающие информацию о пользователях и продающие ее «налево».

Какой будет журналистика, когда отключат интернет?

В романе Майкла Дотена Trump Sky Alpha (опубликован в феврале 2019 года) действующий президент США превратился в правителя ядерной пустыни: он рассекает на своем лакшери-дирижабле над уничтоженными Третьей мировой войной городами. Но в центре сюжета – не он, а журналистка New York Times Рэйчел, чья семья предположительно погибла во время ядерных ударов. У оставшихся в живых 10% населения земли нет интернета, но СМИ все еще пытаются выжить. Первое задание, которое NYT дает Рэйчел после катастрофы – написать материал о «юморе перед концом света»: к первой годовщине армагеддона журналистка должна собрать информацию о мемах, которые люди публиковали перед гибелью.

Дотен хотел отрефлексировал наши отношения с интернетом через призму глобальной катастрофы – в романе пользователи продолжают выкладывать неполиткорректные шутки даже в разгар войн. Но писателю удалось зафиксировать еще одно важное наблюдение: СМИ будут гнаться за траффиком даже тогда, когда траффик исчезнет вместе с аудиторией. New York Times в этом сатирическом романе спешно пытается стать новым Buzzfeed. Редактор говорит Рэйчел: «Никто ни черта сейчас не знает. История исчезла, журналистика исчезла. Система может двинуться в любом направлении. Нам нужно начать рассказывать историю».

Но, даже начав с чистого листа и имея возможность создать новую реальность, издание тянется к токсичным шуткам, а не к фактам (например, поездка в дата-центр, где с помощью дронов и технологии распознавания лиц Рэйчел хочет найти останки своей дочери, не подходит NYT в качестве редакционного задания; вот мемы – это другое дело).

Альтернативная New York Times в романе Марка Дотена решает превратиться в аналог Buzzfeed и собирает «мемы о конце света»

Еще одна вариация на тему конца интернета – правда, не сопровождающаяся концом света, – описана журналистом BBC, Vice и New Scientist Тимом Моэном в его свежем романе «Бесконечные детали» (март 2019). Издательская подводка описывает его как «актуальный и пугающий портрет мира, где царят фейки, приватность сведена на нет – и полностью отключен Интернет».

Роман разворачивается в двух плоскостях: до и после крушения Сети. «До» мы видим бристольскую группировку анархистов под названием (не пугайтесь) Народная Республика Стоукс-Крофт. Они осознанно выбрали жизнь в анклаве без интернета в то время, когда все остальное человечество живет в подобии «Черного зеркала» и носит смарт-очки, позволяющие считывать информацию о встреченных людях. Мейнстримная пресса открыто потешается над изолированным комьюнити: в BBC образца 2021 года выходит заметка «Тупой город» (по аналогии с тем, что остальная часть Бристоля – «смарт», то есть «умная»).

Впрочем, умникам вскоре приходится несладко, когда некая хакерская группировка DRONEGOD$ отключает по всему миру интернет. Их удар направлен не только против технокапитализма, но и против его соратников в СМИ. Эта революция не будет показана по телевизору. О ней не будет твитов. И ретвитов. И хэштегов. Ее не будут лайкать, шерить, добавлять в избранное и выкладывать в Инстаграм», – гласит их манифест. Но луддитская утопия быстро оборачивается кошмаром, когда из-за разрушенной инфраструктуры страдает медицина и поставки продуктов первой необходимости.

«Бесконечные детали» – роман одновременно о том, как масс-медиа оторваны от субкультур, имеющих реальное влияние (вспомните, как «старые» медиа прохлопали появление альтрайтов, когда Vice и им подобные уже активно брали интервью с лидерами движения), и о том, как сами субкультурные деятели порой оторваны от реальности. Анархисты из «Народной республики» утверждают: «Мы лишь хотим показать людям, насколько они зависимы от интернета, которым они не владеют и не управляют». Но кто по-настоящему не осознает степени зависимости людей от Сети – и масс-медиа, — так это радикалы DRONEGOD$, в одно мгновение погрузившие мир в хаос.

Куда нас приведет погоня за историями?

«Коварный Альбион» (2018) Сэма Байерса трудно назвать фантастическим романом – его действие разворачивается в ближайшем будущем после Брексита, так что это практически антиутопия в реальном времени. Байерс написал жесткую сатиру на «новые медиа» и старые добрые таблоиды – издание Record, в котором работает главный герой Роберт, является слабо замаскированной версией The Daily Mail. Его главный редактор испытывает симпатии к политикам правого толка и гонится за кликами, отмахиваясь от «журналистики с большой буквы». В то же время, какой-то тролль жестко высмеивает в комментариях колонки Роберта – и оказывается, что за никнеймом скрывается ни кто иной, как его жена.

Байерс доводит до абсурда не только опальные правые СМИ, но и «комментариат» (т.е. сообщество медийщиков) как класс. Отдельно он проходится по журналистам, популяризовавшим «трущобный туризм» – вроде Джона Харриса из The Guardian.

В ходе брифинга редактор BBC предлагает называть небелых людей «колороидами»: «Если нет такого слова, то оно точно никого не оскорбит»

Но достается и оплотам политкорректности вроде BBC: в романе их непогрешимость оказывается разбавлена постоянной раздражительностью и попытками избежать неудобных тем. Например, в ходе брифинга редактор BBC предлагает называть небелых людей «колороидами» . Он признает, что такого слова нет, но считает, что «так даже лучше… если нет такого слова, то оно точно никого не оскорбит».

В то же время, интернет покоряют блогеры под псевдоним The Theory Dudes (пародия на The Try Guys), чей конек – выискивать фашизм в обыденных явлениях, от выпечки до селфи-палок. Они поднимают тему «фашизма в омлете из белков», «фашизма марафонов» и даже «фашизма носков»: несмотря на полную смехотворность блога, аудитория прислушивается к ним больше, чем к традиционным медиа. На фоне всего этого главный герой постепенно переходит из стана леволиберальных комментаторов в лагерь праворадикалов, а его коллеги раздувают одинокий твит с хэштегом #whitemalegenocideв целую медиа-кампанию о существовании «заговора черных женщин, замышляющих геноцид белых мужчин».

Блогеры из романа «Коварный Альбион» поднимают тему «фашизма в омлете», «фашизма марафонов» и даже «фашизма носков»

Несмотря на цинизм текста, его автор – далеко не сторонник идеи «все пропало». В одном интервью Сэм Байерс говорит: «Парадоксальным образом, льющийся на нас со всех сторон шум “мнений” сделал работу корреспондентов и журналистов-расследователей более важной. Взгляните на тексты Кэрол Кадуолладр о Брексите и Cambridge Analytica или на материалы Амелии Джентльмен, посвященные Виндраш-скандалу. Это тексты, которые определяют наше время. Я от них в восторге. И сравните их с той разновидностью “журналистики”, где кто-то восседает у себя на кухне и разгоняет ненависть по поводу политики идентичности в университетах».

Такому кухонному комментатору явно не понравился бы фантастический роман Наоми Олдермен «Сила», который был опубликован за несколько дней до президентских выборов в США, и который вскоре станет сериалом Amazon. В этой феминистской дистопии угнетение женщин оборачивается против мужчин: обладательницы пары X-хромосом внезапно обнаруживают в себе силу убивать представителей противоположного пола одним прикосновением – жертва получает электрический разряд. Единственным важным мужским персонажем книги является нигерийский парень Тунде, который выкладывает первые кадры «женского бунта» на YouTube и вскоре обнаруживает себя в роли одного из самых востребованных журналистов мира. Его нанимают CNN и BBC, а посмотревшие его репортажи зрители начинают объединяться в онлайн-группы «движения за права мужчин». «Он журналист. Его интригуют изменения в обществе, он хочет их зафиксировать, но лишь со временем понимает, что перед лицом происходящего стоило бы иметь больше страха», – рассказывает писательница о своем персонаже.

Несмотря на то, что Тунде – профеминист, и то, что он берет в руки камеру с благой целью, его принадлежность сразу к двум мирам медиа, старому (работа на CNN и контракт на публикацию книги) и новому (популярный YouTube-канал) не дает ему автоматического иммунитета в изменившемся обществе. Женщины даже пытаются изнасиловать Тунде – но другие женщины его спасают. Само собой, это не шутки об «ужасах феминизма», а всего лишь смена доминирующих гендерных ролей: вопреки тому, что в нашем обществе женщина может достичь славы и медийного влияния, чувствовать себя она будет ненамного более защищенной, чем мужчина-журналист среди вакханок в альтернативной реальности Наоми Олдермен.

Похоже, никто из сатириков не посягает на честь профессии журналистов (большинство перечисленных авторов сами работают или работали в этой сфере). Скорее, сделав из прессы в лучшем случае беспомощного героя, а в худшем – антигероя, они хотят, чтобы в реальной жизни журналисты были героями без всяких приставок. Сейчас это как никогда необходимо.

Відправити

8,6 Середня оцінка
Таблиця оцінок